Ваш новый альбом Daolandau — это темное путешествие. Почему именно Ландау? Среди миллионов трагических историй XX века, почему вы выбрали историю гения-физика?

Кабул (отвечает Гампилен):
Понимаете, нас интересовала не просто трагедия, а точка бифуркации. Ландау символ чистого разума. И в один момент этот разум сталкивается с абсолютной тьмой, с физикой разрушения на уровне собственного тела. Для нас это был идеальный сюжет, чтобы исследовать, как «звучит» материя сознания на грани исчезновения. Dark ambient здесь не фон, это ткань самой комы.

Структура альбома строгая: три трека — три состояния. Как вы делили эту работу внутри группы?

Джафар:
У каждого из нас был свой «уровень реальности». Я, например, через бас отвечал за «диалог». После шока, когда коллеги Ланду, Капица и Лифшиц  сутками дежурили у постели, пытаясь вытащить его не столько лекарствами, сколько своим присутствием, своей верой. Это низкие частоты как попытка «заземлить» душу, которая уже почти улетала. Троллейбус отвечал за хаос, за сам момент аварии, за шум металла, скрежет.

Троллейбус:
Да, для меня это была работа с ломаными ритмами и индустриальными шумами. Звук грузовика, который врезается в Дау на шоссе,  это же тоже своего рода перкуссия. Мы не стали делать это буквально, но попытались передать ритм катастрофы, ее внезапность и необратимость и преобразовать его в дрон.

Четвертая композиция выводит за пределы времени. Это своеобразный реквием?

Гампилен:
Скорее, это квантовый переход. В физике есть понятие «стрелы времени». В финале мы убираем эту стрелу. Там нет уже ни боли, ни спасения,а  только чистая энергия, растворяющаяся в вечности. Это звук того, как гений наконец обретает покой, став частью той самой вселенной, законы которой он описывал при жизни. Мы оставляем слушателя в этом холодном, но величественном пространстве.